Весной 1916 года В.А. Чудовский возглавил отделение изящных искусств, и, казалось бы, укрывшись в толстых стенах дворца знаний и погрузившись в изучение всемирного наследия, он мог избежать вихря Русской революции. Тем более, в июне 1918 года комитет советской Российской публичной библиотеки назначил его заведующим крупнейшим отделением «Россика», в котором были сосредоточены иностранные книги, касающиеся России, а в октябре 1919-го — отделением изящной словесности. В течение последующих пяти лет он занимал ответственную должность главного библиотекаря Публичной библиотеки (ныне Российская национальная библиотека).

В 1914 году был опубликован его труд «Императорская Публичная библиотека за сто лет». Но известность в столичном обществе Валериан Адольфович получил как автор литературных исследований творчества поэтов «серебряного века», защитник самобытного русского языка и старой орфографии, внесший весомый вклад в сохранение пушкинского наследия и развитие русской словесности.

Расколовшие общество революционные события 1917 года были обусловлены накопившимися глубокими противоречиями политического и социально-экономического характера. Когда же окончательно рухнули привычные, издавна установленные нормы морали и поведения, многие представители культуры оказались на распутье. Русской интеллигенции пришлось выбирать: не принимать Октябрьский переворот, саботируя решения Советской власти, вплоть до эмиграции, или, наоборот, осмыслить случившееся и продолжить служение обществу в новых исторических условиях.

В своих статьях В.А. Чудовский четко выразил личное отношение к ниспровергателям устоев, не стесняясь обличать революционеров:

Непримиримый заведующий отделом изящной словесностиГосударственной публичной библиотеки был вынужден поселиться в советском учреждении для бедствующей интеллигенции, разом потерявшей прежние источники доходов. Дом искусств, открывшийся в 1919 году в бывшем купеческом особняке на углу Невского проспекта и Мойки, стал подлинным центром интеллектуальной жизни Петрограда той поры. По воспоминаниям сына Корнея Ивановича Чуковского:

Невольно задаешься вопросом: как совмещались столь непримиримое и нескрываемое отношение к новой власти и служба в достаточно высоких должностях в Российской публичной библиотеке? Имеет ли право на жизнь предположение, что работа в ней являлась для Валериана Адольфовича не службой в совучреждении, а служением в Храме книги. Литература, книги в его понимании были выше всех политических направлений, что и позволяло уживаться в его поведении двум взаимоисключающим позициям.

За рубеж русский интеллигент не сбегал и не эмигрировал ни тогда, ни позже. В.А. Чудовский по постановлению Коллегии ОГПУ от 22 июня 1925 года по так называемому «Лицейскому делу» («Дело воспитанников», «Союз верных») был выслан на Урал сроком на пять лет с конфискацией имущества. Обвинение группы выпускников бывшего императорского Александровского лицея в создании «Контрреволюционной монархической организации» было во многом сфальсифицировано ленинградскими чекистами. В качестве, т.н. доказательств фигурировали традиционные встречи выпускников в Лицейский день, 19 октября, касса взаимопомощи, ежегодные панихиды по погибшим лицеистам, на которых поминались и члены царской семьи.

По делу лицеистов-монархистов в ночь на 15 февраля 1925 года было арестовано свыше полутораста питерцев. Вскоре из восьмидесяти осужденных: 26 — расстреляны (в т.ч. последний премьер-министр Российской империи Н.Д. Голицын), 25 — приговорены к различным срокам заключения, 29 — высланы в административном порядке. Почти все они впоследствии погибли или сгинули в лагерях.

Так, искусствовед, профессор русской словесности и изящных искусств Валериан Адольфович Чудовский стал политическим ссыльным, оказался за две тысячи верст от культурной столицы в Нижнем Тагиле, где внёс огромный вклад в развитие библиотечного дела.

Сразу можно увидеть параллели с XIX веком, когда 1853 году в Нижне-Тагильское селение прибыл ссыльный польский революционер, поэт и этнограф Адольф Михайлович Янушкевич (1803−1857).

Выходец из польской шляхты, в которой почитался национальный герой и родственник по материнской линии Т. Костюшко, родился в белорусском городе Несвиже Минской губернии, получил высшее образование в Виленском университет (ныне г. Вильнюс) и мог позволить себе путешествия по Европе. Однако во время Польского восстания (1830−1831) он получил семь ранений в бою с правительственными войсками и попал в плен. Во время допросов вёл себя убежденно и мужественно и не жалел о содеянном. За участие в повстанческой «Легии Литвы, Волыни, Подолии и Украины» следствие признало его одним «из самых опасных и упорных преступников империи». Суд в Киеве 4 марта 1832 года приговорил его к смертной казни через повешение, заменённой позже на вечную ссылку в Сибирь с лишением дворянства и конфискацией имущества. Николай I помнил фамилию гордого поляка и вычёркивал её из всех списков на помилование.

Ссылку А.М. Янушкевич отбывал в Тобольске, Ишиме и Омске, пока заводовладельцы Демидовы не помогли ему перебраться в Нижний Тагил.

По распоряжению Андрея Николаевича Карамзина руководителем вновь открывшейся Нижне-Тагильской заводской библиотеки был назначен французский поданный, горный инженер, работавший по договору на тагильских заводах Леон Андреевич Вейер, а его помощником стал Адольф Михайлович Янушкевич. Именно он взял на себя заботу о комплектовании новой библиотеки и удовлетворении запросов читающих «тагильцев». Об этом он писал родным:

Как много еще душевной силы и энергии, какой размах светлого ума!

А.М. Янушкевич был помилован в 1856 году, вернулся на родину, но вскоре умер от туберкулёза.

Белорус Валериан Чудовский продолжил дело Адольфа Янушкевича на Урале, но уже в ХХ веке, и, надо отметить, в более сложных условиях. Оторванный от привычного уклада, семьи и друзей, он вновь нашел утешение в служении Книге.

После завершения революции и Гражданской войны в Нижнем Тагиле не действовали ни музей Демидовых, ни заводская библиотека.

В 1922 году по инициативе доктора В.А. Ляпустина группой энтузиастов было создано «Тагильское общество по изучению местного края» (ТОИМК), поставившее главной задачей воссоздание музея. В свою очередь, музей краеведения в пору возрождения и становления стремился стать центром просвещения и организовать специализированную библиотеку для оказания помощи в исследовательских работах по истории Урала.

В конце 1923 года хранитель музея (затем директор) Александр Словцов подает в Окружной отдел народного образования докладную записку:

Настойчивость выпускника физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета А.Н. Словцова была вознаграждена. 31 января 1924 года заведующий окружным политпросветом И.С. Оносов подписал акт о передаче музею реквизированных ранее Советской властью 8317 экземпляров библиотеки «Сан-Донато».

В день открытия Н.-Тагильского музея, 30 марта 1924 года, перечисляя количество экспонатов основных отделов, Александр Николаевич отметил наличие: 8300 томов и 161 рукописи.

Демидовское книжное богатство было «закреплено за музеем… как историко-краеведческий материал, характеризующий двухсотлетних властителей края» и положило начало новому периоду жизни краеведческой библиотеки.

В апреле 1926 года Словцов и Чудовский обратились в отдел народного образования с обращением, в котором с болью сообщали:

Даже после личных переговоров с руководством «местного хозяйства» Нижнетагильского округа по поводу выдачи книг обещанный «на завтра» ответ не последовал, а через десять дней Валериан Адольфович обнаружил книги

В феврале 1930 года музей издал брошюру «Библиотека ТОМК» (Тагильского окружного музея краеведения), которая стала своеобразным отчетом деятельности заведующего музейной библиотекой. Как отмечает сам автор труда В.А. Чудовский:

В результате титанических усилий в 1930 году в фонде Тагильского музея, занимавшего семь комнат во флигеле заводоуправления, насчитывалось уже 70 тысяч книг. Был образован новый раздел по ураловедению и музейному делу, в который собирались ценные источники для будущих историков горнозаводской промышленности. По мнению Валериана Адольфовича

В плане работы музея на 1927−1928 гг. появился важный момент:

По сути, это первое упоминание о музейной библиотеке как о значимом культурном объекте. Действительно, Тагильский окружной музей краеведения имел в своем составе уникальные памятники книжной культуры.

Таким образом, одна из первых библиотек Урала была воссоздана как собрание редких книг, благодаря энтузиазму и подвижнической деятельности учителя Александра Николаевича Словцова и его соратника, библиотекаря Валериана Адольфовича Чудовского. Русские интеллигенты глубоко осознавали, что сохранять и приумножать культурное наследие России в интересах общества необходимо при любой власти.

Но их благородные и бескорыстные усилия не были оценены по достоинству. В начале 1930-х по распоряжению Обкома партии музей во многом лишился своей научной библиотеки, которую изъял Институт Маркса-Ленина в Свердловске. Затем большая часть тагильских книжных раритетов попала в Уральский государственный университет, областной краеведческий музей и библиотеку им. В.Г. Белинского. И только около 6 тысяч изданий вернулось в Нижний Тагил.

По истечению срока административного наказания столичному ссыльному разрешили вернуться в Ленинград. Согласно акту передачи библиотеки, 28 сентября 1930 года В.А. Чудовский передал Н.А. Маханек библиотеку Тагильского музея краеведения «без проверки количественного состава библиотеки».

Не прошло и года, как Надежда Акинфиевна с душевной болью написала:

К концу 1920-х отношение Советской власти к краеведческим организациям и, в общем, к краеведению начинает меняться в сторону свертывания в угоду коммунистической пропаганде. В одной из центральных газет писали, что «почти вся сеть краеведческих музеев, почти вся сеть краеведческих обществ находится в чуждых, враждебных руках». В «Уральском рабочем» того же периода появляется статья «О неисправимых историках и служебной роли краеведения», в которой автор требовал от Уральского областного бюро краеведения «превратить краеведение в оружие классовой борьбы пролетариата, очистить общества и музеи от лжеспециалистов». На политическом языке того времени эти обвинения следовало понимать как приговор носителям старой дореволюционной культуры.

1930-е годы стали тяжелым испытанием для Тагильского музея краеведения. Были арестованы многие научные сотрудники, в том числе и его первый директор А.Н. Словцов. Комиссия ГорОНО, обследовавшая музей и библиотеку, констатировала «отсутствие научной, массовой и политической работы, слабость материальной базы». Не только в Нижнем Тагиле, но и по всей стране научных сотрудников и краеведов обвиняли в пропаганде религии, идеализации буржуазно-помещичьего строя и неправильной трактовке исторического материала.

По отбытию срока ссылки В.А. Чудовский вернулся в Ленинград к жене, коренной петербурженке Инне Романовне (урожденная Малкова). Полагаем, что прошедшие годы испытаний в какой-то степени примирили профессора с действительностью, по крайней мере, пятидесятилетний библиотекарь и ценитель редких книг не представлял для Советской власти опасности в должности преподавателя Института механизации и социалистического земледелия.

Однако 1 декабря 1934 года был убит I секретарь Ленинградского обкома партии С.М. Киров. Этим же числом было датировано Постановление ЦИК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», которое формально запустило юридический механизм большого террора. В первую очередь стали «чистить» колыбель революции — город Ленинград. Совсем скоро (1935) решением Особого Совещания НКВД Ленинградской области теперь уже оба супруга Чудовские были высланы в Уфу как социально-опасные элементы. Последние годы жизни Валериан Адольфович работал преподавателем Башкирского филиала Свердловского института повышения квалификации.

В августе 1937 года супруги Чудовские были арестованы по печально знаменитой «контрреволюционной» 58-й статье. Чудовские понимали антипольский характер следствия. При аресте в постановлении об избрании меры пресечения по настоянию Валериана Адольфовича записали его объяснение: «я не поляк, а русский». В анкете арестованного он собственноручно записал: «по происхождению — белорус, но сам русский». В свою очередь, со слов Инны Романовны следователь записал: «по крови еврейка, по культуре русская». Сотрудники НКВД формально приняли разъяснения супругов, но в дальнейших документах числили их как «белорус-католик и еврейка-католичка», рассматривая убежденных атеистов как враждебных России эмиссаров католицизма…

После недолгого следствия постановлением «двойки» в составе наркома внутренних дел Н.И. Ежова и прокурора СССР В.Я. Вышинского были признаны участниками «Польской организации войскова» и осуждены к высшей мере наказания. Накануне 20-летия Октябрьской революции приговор был приведен в исполнение. Всего по групповому делу «ПОВ» в Уфе расстреляли 98 человек.

Супруги Чудовские виновными себя не признали…

Они были оправданы и реабилитированы в 1958 году посмертно.

Валериан Адольфович не принял большевистский переворот 1917 года и долго не мог смириться с Советской властью. Он был достаточно просвещён, чтобы понимать — буржуазия и старая интеллигенция будут отринуты в условиях надвигающейся диктатуры пролетариата, о которой так много говорили большевики. Однако именно он внес заметный вклад в сохранение книжных богатств уже советской истории Нижнего Тагила в трудное послевоенное время.

Конец XX и начало XXI столетий стал временем переоценки ценностей, пересмотра значения многих событий и явлений в истории отечественной культуры, предсказанной российским ученым и патриотом В.А. Чудовским. Он верил, что «блестящие возможности Тагила являются ручательством того, что… библиотека, выросшая, как вырастет проектируемый новый Тагил, достойно войдет в культурное оборудование этого будущего центра среднеуральской промышленной жизни».